?

Log in

No account? Create an account
 
 
17 September 2009 @ 11:07 am
 
Это не фик. На фик у меня не хватило фантазии. Я просто взял и начал записывать то, что любезно нашептывает мне БиБиСи. Также - во всем виноват Кэмпбелл и колокола. Также - у меня хватает наглости надеяться, что для тех, кто не видел "Психушку", оно может сконать за ориджинал.

"Сделайте радио погромче"

Сделайте радио погромче. Вы слышите шорох микрофона. Слышите стук. Слышите отзвук дурацкого, по-мальчишески заливистого смеха. А потом вы слышите голос.

Вы слышите меня.

Меня зовут Эдди МакКенна, мне сорок, и я самый настоящий, законченный неудачник. Вам кажется, что у вас в жизни черная полоса? Машина обрызгала вас грязью, вы забыли выключить утюг, ваша любимая кошечка внезапно родила пищащий выводок? Это все мелочи. Вы не бездомный и не алкоголик, как минимум. Ну что, представили, что у вас все хорошо? А теперь забудьте об этом. Потому что по сравнению со мной у вас все просто прекрасно.

На самом деле, такое начало придумал не я. У меня бы точно не хватило фантазии. Я слишком угрюм, чтоб самому смеяться над собой, и слишком долго работал продавцом окон, чтоб позволять делать это другим. «Привет, я обычный парень с улицы, вы наверняка меня где-то видели» - однозначно не мой стиль. Я бы, скорее, начал рассказ с предупреждения о том, что следующий час вы можете спокойно поспать. Но Кэмпбелл считает иначе.

- Рейтинг, Эдди, рейтинг, - говорит он, - поверь, если слушатель почувствует, что у него все на порядок лучше, чем у тебя, он не пропустит ни одной твоей программы. Ты представляешь, какими только способами эти ужасные люди не поднимают себе самооценку?

Еще и смеется. Кэмпбелл – самый настоящий псих. Да-да, палата с мягкими стенами, смирительная рубашка, и все прочие прилагающиеся атрибуты. Хотя с учета в клинике его сняли несколько месяцев назад - свыше мягко намекнули, что нехорошо звезду эфира держать в психушке. Сама звезда в благодарность легко и быстро состряпала скандал, мол, куда же он теперь без своей «фишки» - но как-то все потихоньку сошло на нет. Кэмпбелл хоть и без тормозов, но чутье у него есть, знает, когда нужно прекратить истерику и взяться за ум.

Именно он и причина того, что я здесь сейчас распинаюсь. Одна из его внезапных идей: серия рассказов о жизни простого шотландца, каких миллионы, своеобразная исповедь. Полный неформат, но – я уже говорил про его профессиональное чутье? (Иногда мне хочется схватить его за растянутый ворот свитера, уткнуться носом в грудь, и зарыдать – это же я тебе, деточка, в первый раз в твоей жизни показал диджейский пульт! Господи, надеюсь, я никогда так не напьюсь). И все эти вычислительные таблицы с рейтингами обильно приправлены заботой обо мне. Начитавшись умных книг, парень всерьез считает, что сеанс групповой терапии, или как там это называется, поможет мне выбраться из того дерьма, в которое я влез. Так что за потерянный час своего времени можете чистить рожу ему, я постою в сторонке.

А теперь – вернемся к началу, у вас все хорошо, у меня все плохо… Да вспомните, вы наверняка со мной когда-то виделись, особенно, если ставили себе новые окна. Эдвард, Эдди МакКенна мое имя.

В тот день я опаздывал, безнадежно и чревато последствиями. (Мой вам совет, кстати, никогда не пытайтесь успеть сделать и работу, и любимое дело, все равно не получится). Я ходил по гостиной Уайеттов взад-вперед и не знал, как побыстрее от них смыться. Зажиточная семейка из центра Глазго, они никак не могли выбрать между пластиком и алюминием, поэтому вполголоса ругались, так, как обычно ругаются пары, прожившие вместе много лет: беззлобно, и скорее по привычке, чем действительно отстаивая свою точку зрения. А их чертова кукушка в часах действовала мне на нервы. В конце-концов, я не выдержал.

- Оставлю вам буклеты с образцами, когда определитесь, просто позвоните. А я зайду через неделю.

А ведь мог быть шикарный заказ. Белобрысая миссис вся подобралась, вытянула шею, ни дать, ни взять, цапля. Нет-нет, говорит, мы уже определились. Пластиковые, не требующие покраски рамы, именно такие нам и нужны. Так и тянуло переспросить: «А может, алюминиевые?» Держу пари, они бы и с этим согласились. По-моему, до них дошло, что я больше не буду торговаться.

- Извините, мне нужно идти.

Вы где-нибудь видели нормального (делайте акцент на этом слове) продавца, который с таким воодушевлением убегал от клиентов? Если бы на моем пути стоял забор, я бы и через него перепрыгнул. Мистер Уайетт хватал меня за пиджак и умолял подождать, пока он не найдет ручку, чтоб подписать договор. Миссис Уайетт загородила собой дверной проем, пришлось проскальзывать у нее под рукой. Думаете, преувеличиваю? Все нормально, я бы тоже такой басне не поверил. Наверное, именно тогда удача и решила, что я не стою ее внимания – если, как идиот, отпихиваю то, что мне предлагается почти задаром…

Ох, подождите секунду. В горле пересохло, дайте-ка, я выпью глоток чего-то, что мне под руку подсунет Кэмпбелл. Прекрасно. Если у меня начнет от этого скотча заплетаться язык, просто позвоните в студию и нажалуйтесь на него. На Кэмпбелла, не на скотч. Скотч еще пригодится.

От Уайеттов я сбежал, как ошпаренный, но все равно опоздал. Сколько же раз я потом задавался вопросом: а приди я в тот вечер вовремя… Задавался, и бесполезно тратил на эти размышления время, потому что от меня все равно ничего не зависело, как и всегда, впрочем…

Да, вы слышите голос на заднем фоне. Молодой, полный радости и жизни голос, который орет,… дайте прислушаться… «Все в твоих руках, Эдди, не наговаривай!» Кое-кто нарушает первое правило ди-джея: «Сохраняй тишину, пока ближний твой трудится в поте лица». Простите.

Я опоздал в студию минут на пятнадцать. Кое-как припарковал машину, в ней же и переоделся – как вспомню, как в этот момент надо мной ржали детишки из соседнего авто, стыдно даже становится, - пронесся мимо ехидно ухмыляющейся Кэтлин, грохнулся за пульт. В то время ваш покорный слуга работал на станции «Больничное радио Глазго», и держался за это место изо всех сил. Платили немного. Конкуренция тоже существовала в лице вышеупомянутой Кэтлин, которая практически наступала мне на пятки. Но я любил свою вторую работу так, как никогда и ничего не любил. Это, понимаете, была самая настоящая отдушина, после дневной беготни по городу, приходить в студию и слушать музыку, общаться с теми, кто звонил, выполнять их заявки… МакКенна чувствовал себя за пультом царём и богом, я вам так скажу.

А Кэтлин я за глаза звал «ротвейлером». Это была раскормленная, густо накрашенная, отвратительно надувающая пузыри из жвачки, баба. Девушкой ее назвать не поворачивался язык. Бабуля, однажды, узнав, что у меня на работе есть существо женского пола, тут же попыталась мне ее сосватать – но одна мысль об этом мне внушила такой ужас, что я сам напугал бабушку до полусмерти, заявив, что лучше останусь навеки холостяком. В принципе, таких девиц на улицах валом. Но ни одна из них не мозолила мне глаза целый год, и не отправила меня в результате в отставку.

Шеф боком протиснулся в дверь как раз в тот момент, когда я поставил что-то из 50-х и снял наушники.

- Эдди, на пару слов можно?

Я еще думал было пошутить, чего это он вдруг такой робкий, но передумал. Конечно, говорю, что за вопрос?

- Да вот проблемка маленькая есть, про Кэтлин…

Сказать, что я обрадовался – это ничего не сказать. Давно говорил мистеру Питри, что нужно ей дать под зад коленом и отправить заканчивать общеобразовательную школу. Нет, вы не подумайте, я вовсе не завистливый старый пердун, который хает всю современную молодежь… Что? Следить за лексикой, и я именно такой? Дорогие слушатели, тут я пожимаю плечами и думаю, что со стороны все-таки виднее. Вообщем, не буду тянуть кота за хвост. Мистер Питри вздыхает и говорит:

- Знаешь, Эдди, ты у нас уже восемь лет, а Кэтлин год, пора бы ей вести собственную программу.

- Не заставите, - отвечаю,- учить ее. Не буду. Отказываюсь. С Годзиллой я и то лучше справился бы, Годзилла хоть одевается прилично.

И тут она просовывает свою бычью шею в дверь и заявляет с порога:

- Эй, папочка, ты его уже вышвырнул, или как?

Я как стоял, так и сел, даже не обращая внимания на ее хихиканье. Не было необходимости переспрашивать у шефа, что это было – по его виноватому лицу и так все прозрачно читалось. Восемь лет коту под хвост. Если бы я хотел, давно бы стал профессионалом, но я восемь лет, нет, вы вдумайтесь в цифру, просиживал здесь штаны, а теперь меня вышвыривают на улицу. Да, первым чувством была обида. Вторым – тянущее под ложечкой ощущение потери. Конечно, у меня еще оставались окна «Твинвью» - и не думайте, будто я только что их прорекламировал! – но это ни шло ни в какое сравнение с тем, чего я лишился. Я пробую вразумить Питри.

- У нас тут люди в реанимации лежат. Ее же нельзя допускать в эфир, полбольницы от ее рэпа инфаркт получит!

Он пожимает плечами.

- Я должен дать ей шанс. Не знаю, будет ли тебе интересно, но мне звонила доктор Винтер, администратор в больнице Святого Джуда. У них там была небольшая радиостанция, и теперь ее хотят вновь запустить. Может, возьмешься?

Я лихорадочно киваю, бормочу – да, конечно. Не потому, что так боюсь остаться без работы, а просто чтоб не молчать, и окончательно не растеряться. Через стекло студии вижу, как Кэтлин переговаривается со своим дружком, жует жвачку, как дойная корова, ржет, как лошадь… А дружок ее на медведя смахивает. Зоопарк прямо.

Эдвард МакКенна ни разу не попадал в такие ситуации, поэтому я просто не знал, как себя вести. По крайней мере, мне показалось, что это должно выглядеть достойно. Поборов в себе желание вылезти со второго этажа по водосточной трубе, только бы не проходить мимо них, я со всем возможным спокойствием вышел за дверь, и остановился напротив крокодилихи (ну вот, опять!).

- И вовсе меня не уволили, дорогуша. А даже повысили. Я теперь менеджер радиостанции в больнице Святого Джуда.

Они смеялись так, что слюна брызгала во все стороны. Я брезгливо отер рукав и стал ждать, пока закончится этот припадок, потому что несмотря на все обстоятельства, мой любопытный длинный нос по-прежнему был при мне, и мне просто нестерпимо хотелось знать, что же такого смешного я сказал.

- Больница Святого Джуда – это психушка, - отсмеявшись, сказала Кэтлин. Мне показалось, что поверх своих идиотских, розовых очков а-ля Джон Леннон, она посмотрела на меня с жалостью. – Тебя сослали к психам. Уверена, ты с ними отлично сработаешься!

Я развернулся и вышел, ни говоря ни слова. Психушка, значит. Молодец, МакКенна, ты получил то, что заслужил. И вот вам моя мораль: если рядом с вами работает неотесанная, но наглая дылда – вцепитесь в свое кресло покрепче! А на этом – прощаюсь. Надеюсь, что вы все замечательно выспались под мой рассказ, и мой друг Кэмпбелл завтра не придет на работу с разбитым носом. До новых встреч, с вами был Эдди МакКенна!

Вы слышите шорох микрофона. Слышите стук. Слышите одобряющие возгласы – это Кэмпбелл шумит. Слышите усталый вздох – это я вздыхаю.

Сделайте радио погромче.

Что вам поставить?

TBC...
 
 
 
Yana: челкаla_naranja on September 17th, 2009 06:50 pm (UTC)
Жизненно.